Комитет по энергетической политике
и энергоэффективности
f
Точка зрения Все публикации

Леонид Федун о развитии технологий

Леонид Арнольдович, вы являетесь тем человеком в «ЛУКОЙЛе», который занимается развитием стратегии компании. А мысли о будущем так или иначе связаны с техническим прогрессом и необходимостью использовать новые возможности. Как вы понимаете, что созрели условия и пора обновлять, принимать то или иное решение, использовать те или иные технологические средства?

Вы знаете, несмотря на мой возраст, я по-прежнему увлекаюсь фантастикой, поэтому для меня восприятие нового происходит достаточно легко. Действительно, мир сегодня меняется драматически. Ни один фантаст не мог предугадать, что через 10-15 лет у тебя на руке появится штучка, которая будет контролировать систему связи и твой пульс, одновременно позволяя следить за собственным весом. Ни Айзек Азимов, ни Стругацкие, никто не мог предугадать, что это произойдет так быстро. 

Как раз сейчас наша компания занимается формированием так называемой стратегии будущего, проекта, который у нас называется «ЛУКОЙЛ 5.0 digital». Это облик компании, который будет, условно говоря, в 2030 году или даже раньше, к которому надо двигаться.

Цифровые технологии меняют не отдельные сферы жизни – они меняют всю жизнь.

И может сложиться так, что они в конце концов поменяют и человека, как только начнут соприкасаться напрямую с человеческим мозгом. Но это не тема сегодняшнего дня. 

Что такое нефтяная компания «ЛУКОЙЛ» в версии 5 через 10-15 лет? Это совершенно новая среда бизнеса. Да, компания продолжит заниматься извлечением, переработкой и продажей углеводородов, но сама система принципиально изменится. Первые вещи, которые делаются уже сейчас, – это гидродинамическое моделирование месторождений. Мы применяем трех-, а через некоторое время станут применяться четырехмерные модели, которые позволяют не только с высокой долей вероятности анализировать наличие углеводородов на глубине 3-5 и даже более километров, но и понимать структуру пласта, его проницаемость и тем самым сводить к возможному минимуму все геологические риски обнаружения. Более того, мы будем заранее понимать, как правильно размещать скважины, делать закачку воды и соответствующих реагентов, обеспечить наибольший уровень коэффициента извлечения нефти.

Что такое традиционная добыча? Всегда показывают сюжет по телевизору: стоят ребята в сапогах в буровом растворе, в грязи, ставят трубы, прикручивают их, вытаскивают, работает подъемник… Так вот, через 15 лет этого не будет. Уже сейчас существуют так называемые роботизированные буровые комплексы – DRS. Это система, в которой, во-первых, бесшовные трубы. Такой барабан, на который намотана гибкая труба, подающаяся роботу. Он сам затем эту трубу вставляет в устье, а специальный роботизированный бур сверлит. При этом количество задействованных специалистов составит не десятки человек, а всего несколько. Производительность этого станка примерно на 30% выше обычного. Такая техника существует, это не прототип. Через 10-15 лет данная система найдет широкое применение. Новые роботизированные комплексы заменят текущие бригады. Таким же образом будет выглядеть и система ремонта. При этом внеплановые остановки, потеря инструментов, аварии будут сведены к нулю. 

Следующий шаг – это подготовка нефти. Опять-таки полностью компьютеризированный, роботизированный комплекс подготовки и транспортировки до узла учета с одновременной проверкой качества, составлением соответствующей финансовой и технологической информации об этом цикле.

Недавно одна из компаний презентовала идею полностью автоматизированного цифрового завода по переработке нефти, на котором в смену работает не 200 человек, а всего около двух десятков.

То есть завод с мощностью переработки 10-12 млн т в смену будут обслуживать несколько десятков человек, имеющие гибкую систему, которая может работать по оптимальным ходам, в зависимости от потребности рынка. Далее – поставки. Здесь вполне применим блокчейн, когда система меняется в зависимости от потребностей поставщиков, оптимизирует все издержки, связанные с транспортировкой и так называемыми логистическими костами. Это все делает программа блокчейна. Следующий достаточно интересный вариант – любые компании, в том числе наша, вынуждены держать гигантское количество так называемых ЗИП – запасных инструментов и принадлежностей. Если что-то ломается, ты должен идти на склад, получать, ремонтировать. Сейчас предлагается достаточно простое решение – 3D-принтер, который может печатать из любого материала любые запчасти. Несколько принтеров заменяют громадный склад. Опять-таки без участия человека. Если что-то выходит из строя, подается команда на принтер. Он печатает, робот привозит, устанавливает. Сотрудник только контролирует, сидя за компьютером. Причем это не фантастика, это то будущее, к которому необходимо идти.

 

Если говорить о фантастике, не получится ли так, что именно «ЛУКОЙЛ» вместе с другими передовыми мировыми компаниями приблизит это пресловутое восстание машин и человек отойдет на второй план?

Не при нашей жизни. Если помните сагу про Терминатора, там как раз восстание машин было связано с военной сферой. Оборонный комплекс – это отдельный вопрос. Для нефтяной индустрии таких рисков нет. Есть другая опасность: высокооплачиваемые рабочие места десятков, сотен тысяч специалистов, которые заняты в нефтяной индустрии, в течение 15-20 лет будут сокращены. Чем они будут замещаться, я не знаю. Это вопрос, который сегодня практически не исследуется, но он неминуемо возникнет. Например, в Финляндии две трети наших заправочных станций Teboil – это автоматы, где вообще нет человека. Внедрение такой системы произойдет и в России, поскольку автоматические заправки намного эффективнее и качественнее по сравнению с теми, которые обслуживаются живыми людьми. Но в определенных сферах роль человека сохранится, и в первую очередь это касается работы программистов.

Поэтому нужно говорить молодым людям: ваша задача сегодня – овладевать цифровыми технологиями, компьютерной грамотностью, становиться специалистами в области робототехники. Это те специальности, которые будут востребованы в ближайшее десятилетие.

 

Каким образом существующие технические средства позволяют управлять компанией?

Например, сайт «ЛУКОЙЛа» единственным среди сайтов всех российских компаний вошел в топ-30 Index of Online Excellence. Это масштабное исследование лучших сайтов коммерческих организаций по всему миру, в котором присутствуют Apple, Google и все остальные. Только один глобальный нефтяной сайт представлен в этом индексе – это сайт компании «ЛУКОЙЛ». Это говорит о качестве работы нашей ИТ-службы. Сегодня есть целый ряд уже реализованных вещей, например трехмерное моделирование. У нас есть ситуационный центр, который этим занимается. Он отслеживает ситуацию практически на всех промыслах, а руководители с помощью веб-камер и датчиков узнают, что происходит с той или иной скважиной, с тем или иным центром, с той или иной технологией. Это все теперь достаточно банально и просто, хотя еще вчера казалось фантастикой.


Вернемся в 1990-е годы, когда только зарождалась сотовая связь. Когда вы вошли в число ее пользователей? Когда у вас появился первый мобильный телефон?

Если я не ошибаюсь, это произошло в 1993 году. У меня была «моторолка», такой чемодан с ручкой. Он стоил несколько тысяч. По тем временам большие деньги, но это было необходимо, поскольку я уже тогда занимал должность вице-президента компании, и целый ряд вопросов, за которые я отвечал, требовали, чтобы я оставался онлайн. А жил я за городом, поэтому другой возможности связи не существовало. Потом появился другой телефон – Nokia с антенной, который уже казался прорывом. Дальше все понеслось, как в калейдоскопе. Практически каждый год появлялась новая модель.


Каким образом вы сейчас используете телекоммуникацию в личных и рабочих целях?

Как и все. Сейчас телекоммуникация является частью твоей жизни. Это как кислород, который, пока он есть, ты не замечаешь. Твое постоянное присутствие в информационном поле стало настолько повседневным, что я даже не думаю, что может быть по-другому. Кажется странным, например, что, когда я служил в армии, я мог общаться с родственниками только посредством писем. У меня не было возможности ни позвонить, ни переговорить… Приходило письмо, и это считалось нормальным. Сейчас, условно говоря, если ребенок из армии один день не звонил – это уже ЧП.


Когда у вас появился первый громоздкий телефон, вы понимали, как сильно эти аппаратики изменят мир, какие возможности в них зашиты?

Понимал, потому что я был одним из основателей «ЛУКОЙЛ-ИНФОРМа», который существовал в конце 1990-х годов. Это система, которая сначала занималась установлением связи между дочерними предприятиями. Тогда это было еще достаточно тяжело, спутник задействовали. Потом появились такие вещи, как Iridium, если я не ошибаюсь. Космическая группировка, которую делали в США и которая разорилась, поскольку обычные GSM-телефоны ее вытеснили. Было понятно, что это произойдет. Но, насколько далеко это зайдет и как быстро станет развиваться, конечно, никто предугадать не мог.

 

Леонид Арнольдович, очень интересно узнать ваше мнение относительно возможностей, которые дает криптовалюта. Повсеместно ли это будет использоваться? Стоит ли вообще нам в это играть?

Криптовалюта – это просто набор кодовых знаков, очень длинная цепочка, которую необходимо создавать в процессе майнинга, то есть производства этой удивительной системы вычислений. Чем дальше, тем длиннее становится ряд. Мы посмотрели одно очень интересное исследование о том, что потребление электроэнергии ночью зачастую сравнивается с дневным. То есть очень много людей занимается майнингом. Также очень хорошо зарабатывают производители видеокарт. Но давайте посмотрим, для чего, собственно, создавалась криптовалюта. В таких странах, как, например, Китай, очень жестко зажат рынок, практически нет возможности вывода средств за пределы страны. Криптовалюта в какой-то период времени позволяла это делать – совершать так называемые офшорные операции без контроля центральных банков.
Главное преимущество было в том, чтобы выполнять целый ряд операций, которые запрещены законом. Все вирусы-вымогатели, например, требуют оплату в криптовалюте, которую отследить труднее.

Понятно, что ни одно государство эту нишу поощрять не будет. Кроме того, я смотрю с точки зрения человека, который понимает, что такое фондовый рынок: любой актив, который продается, должен иметь какую-то стоимость, играть какую-то роль. Сегодняшняя роль криптовалюты, как я понимаю, – это попытки обойти центральные банки и национальные законодательства с точки зрения движения капитала. Это единственное. Будет ли эта роль поощряться государством? Я уверен, что не будет. Смогут ли в будущем криптовалюты заменить текущую валюту? Да, безусловно. Но это будет уже не эта криптовалюта, а национальные, наднациональные продукты, которые могут делаться по той же технологии, но ни в коем случае не биткоин.

 

Как раз сторонники криптовалюты говорят, что если сейчас мы не сядем в этот вагон, который пока спокойно отправляется со станции, то потом будем пытаться впрыгивать в последний.

Да что там впрыгивать, когда технология абсолютно понятна! Только этим займутся не те люди, которые продают криптовалюту сейчас, как фантики финансовой пирамиды МММ. Производство начнется на национальном уровне с интернет-банком. Только он будет не печатать, а проводить свою систему вычислений. Поэтому я считаю, что в том виде, в каком сегодня существует криптовалюта, она имеет только один смысл – теневое использование капитала. Других полезных функций у нее нет, поэтому я бы ни копейки в нее не вложил.

 

Еще один вопрос о вашем детище – стадионе «Открытие Арена». Что это сооружение представляет собой с точки зрения технологий?

Когда мы строили стадион, мы думали о том, что он должен быть самым современным. Вы можете это увидеть, когда придете в музей. Наш музей признан самым advantage среди всех футбольных музеев мира. Он построен по компьютерной технологии и работает в диалоговом режиме со всеми посетителями.

У нас самое современное футбольное поле, в которое вложены технологии, связанные не только с подогревом, но и с сушкой и, наоборот, орошением.

Я надеюсь, что мы все заморозки и снегопады выдержим. Кроме того, система входа и выхода болельщиков, система контроля, если отбросить те специальные процедуры, которые делает МВД и которые, на мой взгляд, являются излишними, чрезвычайно эффективна. Также поставлена самая современная система распознавания. Если не ошибаюсь, сейчас на стадионе около ста камер, которые позволяют идентифицировать любого болельщика, любого нарушителя. Все самые современные технологии, которые только были возможны, были применены.

Источник: Проект «Российский̆ бизнес и технологии»